Афиняне, как и прочие свободные граждане Эллады, вполне естественно, стремились к благополучию, освящая его разумом и законом. Но что было делать тем, кому путь к такому благополучию был заказан от роду, по велению судьбы или по иным причинам? Горько сетовать, проклинать? Вряд ли чего-то достигнешь. А может, как-то воздействовать на общество, например, сделав ему вызов своим словом, поведением?

И вот среди отверженных появились такие, что противопоставили мирским благам, столь милым и понятным всем, духовную свободу — жить «без общины, без дома, без отечества», откровенно отвергая установленные нормы поведения. Это было потрясающе скандально для Афин, опешивших от такого бесстыдного и откровенного презрения к бытию и сознанию своих граждан.
А зачинателем этого учения стал Антисфен, проповедовавший на холме Киносарг. Вот и вошло в обиход слово «киник» (no-латыни «циник»), которое означало: человек, бесцеремонно попирающий всякое приличие. Но нередко дерзкие слова и поступки киников точно поражали уязвимые в моральном отношении стороны жизни эллинов....

Разные ученики были у Сократа. Одни стали продолжателями его дела, честно и бескорыстно стремясь к познанию истины, нередко из-за своей прямоты подвергаясь гонениям со стороны правителей. Таким был Платон. Другие же, обучившись науке философских рассуждений, иногда не прочь были силой своего слова подогреть гостеприимство и щедрость власть и золото имущих. К числу последних принадлежал Аристипп.

Аристиппа, подобно другим последователям Сократа, привлекли к судебной ответственности, однако оратор, защищавший его, сумел выиграть процесс, а после этого спросил:
— Что же все-таки хорошего сделал тебе Сократ?
— Благодаря ему все, сказанное тобой в мою пользу на этом судилище, было правдой,— ответил Аристипп.
На улице к Аристиппу пристал с бранью какой-то прохожий. Философ тут же повернулся и пошел прочь, не отвечая на непристойные слова. Скандалист удивился и крикнул вдогонку:
— Почему ты уходишь, ничего не говоря?
— Потому, что ты имеешь право ругаться, а я — не слушать,— раздался ответ удалявшегося Аристиппа....

Первым настоящим философом стал Сократ. Его довольно непривлекательная внешность с лихвой компенсировалась способностью разумно рассуждать. Отказавшись от чрезмерных благ, отвернувшись от космических миров, он обратил свое внимание на человека. Мудрость человеческая — вот начало всех начал, вот добродетель, считал философ.


...Я заставляю подниматься к вершинам добродетели, что очень трудно и непривычно для многих».

Какой-то прорицатель, увидев впервые Сократа, воскликнул: «Этот человек — злодей!» Сокра-товы ученики, услыхав такую несправедливость, хотели было отколотить его, но философ остановил их: «Он говорит правду. По моей природе я таков. Но занятия науками меня исправили»....

С незапамятных времен цифре семь придавалось какое-то особое значение. Семидневная неделя, семь чудес света, семь пядей во лбу... Что только ни объединялось в это число!

Однажды рыбаки с греческого острова Кос забросили в море сети и в ожидании улова договорились с торговцами продать им все, что будет вытащено на берег. Случилось так, что вместо рыбы в сетях оказался большой золотой треножник. Удивительный улов тут же вызвал жаркий спор между рыбаками и торговцами, поэтому, чтобы избежать потасовки, решено было обратиться к дельфийскому оракулу (прорицателю) за советом. Ответ был таков: «Отдать тому, кто в мудрости первый». Тогда треножник отправили Фалесу Милетскому; Фалес, столь же скромный, сколь и мудрый, отослал его Бианту, тот — Хилону, затем Хилон — Питтаку, Питтак — Клеобулу, Клео-бул — Периандру; наконец этот последний вручил треножник Солону. Солон же, поразмыслив, вновь отправил его в Милет. Опять получив первенство, Фалес тут же отнес треножник в Дельфы и посвятил его Аполлону....

Древняя Греция, Эллада, Аттика, Спарта... Названия, знакомые со школьной скамьи. Античное время — заря европейской цивилизации, когда эллины постигали все впервые: природу, науки, искусства, умение стройно, логично и изящно выражать свои мысли. Постигали путем свободного восприятия и рассуждения, не боясь возражать друг другу.

В своем стремлении отыскать истину греческие мудрецы нередко в спорах прибегали к доводам, звучавшим совершенно юмористически. Остроумие ценилось повсеместно и высоко. Его отсутствие или непонимание приравнивалось чуть ли не к варварству. Но в то же время на родине демократии внимали и словам чужеземцев, если они стоили того. Почти каждый полис (город-государство) Древней Греции имел своих знаменитых людей, благородных поступками и славных речами.
Хитроумный словесный орнамент эллинских изречений, с изумительной четкостью и непосредственностью выражавший отношение к окружающему, навсегда останется непревзойденным украшением древней истории.