Знаки будущего отмечены на наших руках, по крайней мере, так скажет любой хиромант. Но хранят ли руки также знаки прошлого? Есть ли у них история? За десятилетия исследований в качестве историка медицины и человеческого тела я никогда не представлял себе такого узкоспециализированного вопроса. И тут он возник в одно мгновение, между секундой и следующей, за время, необходимое, чтобы открыть папку из плотной бумаги. Для совершенно другого проекта я находился в Великобритании, изучая документы Шарлотты Вольф, врача, получившей образование в Берлине в 1920-х годах и проживавшей в Лондоне в конце 1930-х годов, еврейской беженки. Открыв папку с надписью «Зоопарк, 1938», я наткнулся на огромный, изящный отпечаток ладони: он принадлежал Моку, равнинной горилле из Лондонского зоопарка. Через два дня после смерти Мока смотритель дал Вольфу специальное разрешение войти в морг и забрать отпечаток ладони, который при жизни было слишком опасно получить.
Отпечаток ладони Мока был одновременно сильным и трогательным. Действительно, мне хотелось буквально прикоснуться к нему, взяться за руки сквозь время, сквозь разные виды и сквозь миры живых и мертвых. Эмоциональная сила была очевидна, но, несмотря на мою подготовку как историка, она оставалась для меня непостижимой. Меня также озадачило, почему Вольф, исключительно умный врач, занимался хиромантией, которая сегодня ассоциируется с магией и оккультизмом. Может ли существовать медицинская хиромантия?
Со временем я понял, что ответ однозначен, хотя и маловероятен, — «да». Вольф искал так называемую «обезьянью линию», особую складку, которую некоторые люди разделяют с другими видами приматов. Давным-давно, в эмбриональном периоде, на каждой из наших крошечных, сжатых ладоней сформировались узоры. У большинства из нас было создано три основные линии. У некоторых из нас — до 5 процентов — так называемые линии головы и сердца слились в одну складку, тянущуюся по ладони от одного края до другого. Роберт Де Ниро, Хиллари Клинтон и Бенедикт Камбербэтч могут похвастаться обезьяньей линией на ладонях. У Тони Блэра, по-видимому, она есть на обеих руках, что является еще более редким отличием. В 1920-х годах лондонский врач Фрэнсис Крукшанк с удовольствием заявил, что даже у Девы Марии есть обезьянья линия, и призвал людей увидеть ее сами в религиозном искусстве эпохи Возрождения.
И по сей день акушерки быстро осматривают ладони новорожденных, не потому что новорожденный мог быть зачат божественно, а потому что одна и та же складка часто встречается у людей с определенной хромосомной аномалией, известной как трисомия 21. Не у всех, у кого есть эта поперечная складка, есть синдром Дауна. И не у всех людей с синдромом Дауна есть так называемая (до сих пор называемая) обезьянья складка. И все же, корреляция настолько сильна, что этот признак на руке до недавнего времени был ключевым элементом клинической диагностики. Справедливо, хотя и странно, сказать, что история хиромантии — это история медицины.
Как правило, врачи наслаждаются странностями в своей собственной медицинской истории, но я узнал, что им не нравится это конкретное утверждение. Тем не менее, отворачиваясь от медицинской истории хиромантии, они отворачиваются от некоторых выдающихся личностей.
Летом 1663 года в Кембридже молодой Исаак Ньютон отправился на ярмарку на Стурбриджском поле и купил себе новую книгу « Хиромантия: раскрытые её секреты» . Она была написана врачом, который указывал, что линии, углы, формы и штриховки на ладони необходимо строго и точно расшифровывать с помощью циркуля. Это была геометрия руки, которую нужно было расшифровать математически. Неудивительно, что Ньютон заинтересовался. Однако мы также знаем, что Ньютон обращался к «оккультным» знаниям, которые, как утверждалось, были ранее неизвестны или скрыты, отсюда и «раскрытые секреты». (На самом деле, врачи до сих пор используют это слово в таком же простом значении: «оккультная боль», например, имеет неизвестное или невидимое происхождение.)
Ньютон был увлечен научными традициями, хранящимися в древних рукописях и драгоценных ранних печатных книгах на арабском, иврите и латыни, которые позже распространились на народных языках по всей Европе, Ближнему Востоку и Северной Африке. Его особенно увлекали герметическая природная магия и мистицизм древней еврейской Каббалы, христианизированной в эпоху Возрождения. Это включало в себя то, что тогда называлось «хиромантией», определением характера, здоровья и судьбы по руке, по греческому слову « хеир» . Средневековое и раннее нововременное «прогнозирование» — предсказание будущего — постепенно превращалось в медицинскую прогностику.
Большинство ранних хиромантических текстов были написаны врачами. От Парацельса до врача-парацельсиана Роберта Фладда, Ньютон хранил их все в своей библиотеке. Иногда обезьянья линия была четко проиллюстрирована, однако этот конкретный знак еще не был проанализирован сравнительными анатомами, биостатистиками или приматологами, которые позже дали ему название.
Рука имеет историю, связанную с природной магией и оккультными знаниями, но она также является просто анатомическим объектом, и поэтому она также фигурирует в более простом анатомическом каноне. И все же эта традиция по-своему очаровательна. Один из самых выдающихся анатомов XIX века, Чарльз Белл, написал «Руку» (1833), медицинский текст о замысле Бога. И вскоре после этого глубокое прошлое человечества было пересказано через человеческую руку. В своей книге «Происхождение человека » (1871) Чарльз Дарвин рассказывал, что однажды, стоя прямо, рука примата Homo sapiens получила свободу хватать и, таким образом, эволюционировала иначе, уникальным образом. Неслучайно именно в 1860-х годах возник термин «гаптический», от греческого haptikós , означающего не просто осязание, а хватание или восприятие. Рука этого нового вида приматов получила свободу действий, выходящих за рамки передвижения, что в конечном итоге дало человечеству «всеобщее господство» над всеми другими существами, как писал Дарвин, цитируя Белла . Какая революционная идея! Фридрих Энгельс, безусловно, так считал, включив человеческую руку в свою диалектику природы, в свои поиски материальных движущих сил истории. В анатомическом учебнике Белла была показана человеческая рука, хватающая этот важнейший инструмент.
Как народная хиромантия, так и ученая хиромантия послужили отправными точками для современной анатомии кисти. В 1820-х годах чешский анатом Ян Евангелиста Пуркинье, известный своими исследованиями отпечатков пальцев, также анализировал складки на ладонях человека и обезьян, определяя новые термины: линии противостояния, отведения, приведения, разгибания и сгибания. Однако для большей ясности ему пришлось объяснять их как линию жизни, линию Марса, линию брака, линию таза, линию Венеры, линию Раскетты и линии чести и удачи. Другими словами, традиционная хиромантия была его анатомической отправной точкой. Почти столетие спустя, когда тогда еще малоизвестный английский врач Реджинальд Лэнгдон Даун принял пациента в частную психиатрическую клинику своей семьи, он записал в приемном листе: «Руки, линии головы нет». Термины хиромантии также стали для него клиническими ориентирами. Это было в 1907 году, вскоре после рождения его любимого сына с синдромом, которому еще не дали названия в честь его семьи.
Во Франции анатом Поль Брока некоторое время изучал складки на ладонях у людей и других приматов, выделив « la disposition simienne du pli palmaire » (обезьянья складка на ладони) . Со временем во французской науке стали использовать термин «le seul pli» — «одиночная складка», в то время как немецкие анатомы и клиницисты называли его «vierfingerfurche» — «складка на четырех пальцах». В английских и американских исследованиях термин «обезьянья линия» закрепился. В 1924 году анатом, работавший в Лондонском зоологическом обществе, ясно показал, что у орангутана есть эта единственная поперечная линия, а иногда даже две параллельные, обе проходящие прямо по ладони.
Все это занимало мысли Вольф, когда она вошла в морг Лондонского зоопарка в 1938 году. Действительно, она уже некоторое время забиралась в клетки с приматами, собирая отпечатки всех живых обезьян, которых могла безопасно найти: лемуров, паукообразных обезьян, бабуинов, шимпанзе, орангутанов и многих других. Она даже сделала тонкие отпечатки ежа. Возможно, большее значение имели ладони человеческих приматов, которые она собирала и затем интерпретировала. Это были не просто какие-то Homo sapiens , а действительно очень особенные экземпляры. Когда я открыла еще несколько папок в коллекции Уэллкома в Лондоне, там были интимные портреты всех мыслимых культурных светил межвоенного периода: Олдоса Хаксли, Вирджинии Вульф, Вацлава Нижинского, Мориса Равеля и многих других. Но самым запоминающимся оставался Мок, мертвый равнинный горилла.
Это деликатная история — сравнительная анатомия ладоней приматов, породившая оскорбительный термин «обезьянья линия». Однако, прежде чем мы начнём возражать, насмехаться, издеваться, осуждать или даже просто наслаждаться этим как причудливым увлечением ранней ошибочной медицины, или, что ещё хуже, отвергать это как «псевдонауку», следует отметить, что это не просто древняя история. Она прослеживается вплоть до нашего времени и включает в себя вклад одних из самых выдающихся исследователей XX века, достойных интеллектуальных потомков Ньютона.
Примерно в то же время, когда Вольф снимал отпечаток ладони Мока, в другом районе Лондона медицинский генетик Лайонел Пенроуз начал свою многолетнюю работу по изучению человеческих ладоней и рисунка пальцев. Он делал это как геометрически, так и статистически, используя более сложные методы, чем, но не менее похожие на работы Фрэнсиса Гальтона конца XIX века по отпечаткам пальцев. Малоизвестно, что Гальтон — которого часто называют «отцом дактилоскопии» — тоже снимал отпечатки ладоней, иногда задаваясь вопросом, можно ли его гипотезу об индивидуальности отпечатка пальца также обнаружить по линиям на ладони. Это была традиция медицинского и генетического чтения по руке, которая получила название «дерматоглифика».
Вплоть до 1990 года обезьянью складку даже искали, обнаруживали и анализировали внутриутробно с помощью ультразвука.
В этом контексте так называемая обезьянья линия стала идеальным примером классической современной биомедицинской пары: видимого «фенотипа» и его скрытого двойника, «генотипа». Первый признак является наблюдаемым физическим признаком; второй – это уникальный ДНК-код или последовательность этого признака. Выяснение связи между ними стало мощным стимулом для генетики середины XX века. В 1930-х и 1940-х годах, до того как стала известна хромосомная причина синдрома Дауна, находчивый Пенроуз мог работать только с фенотипом – физическим проявлением – и он смог статистически сопоставить обезьянью линию с синдромом. А затем, в конце 1950-х годов, парижская группа обнаружила генотип, представляющий собой трисомию 21, дополнительную хромосому. Это был огромный прорыв: долго невидимый генотип (дополнительная хромосома) теперь стал видимым, совпав с его долго видимым фенотипом (обезьянья линия, le seul pli , vierfingerfurche ). Можно сказать, что был раскрыт скрытый признак.
Я ожидал, что медицинская хиромантия, так сказать, исчезнет, устареет, но, к моему полному удивлению, этого не произошло. В течение десятилетий после этого необычайного хромосомного открытия эти ведущие мировые генетики из Парижа и Лондона продолжали обмениваться письмами с диаграммами узоров на ладони, по-прежнему рисуя эти три — а у некоторых людей всего две — основные линии на ладони.
В 1960-х годах педиатры добавили еще одну заслуживающую внимания складку на ладони, назвав ее «Сиднейской линией» или иногда «обезьяньей линией». Вплоть до 1990 года обезьянью складку даже искали, обнаруживали и анализировали внутриутробно с помощью ультразвука. Одно исследование показало, что из семи плодов с этим признаком у четырех не было хромосомных аномалий, а у трех была трисомия 21. И даже сегодня некоторые из самых престижных исследовательских больниц мира объясняют родителям, что их неонатолог может осмотреть ладонь новорожденного, по-прежнему называя это «обезьяньей линией».
Всем известно, что между любыми двумя точками можно провести прямую линию. Но могу ли я, как историк медицины, действительно провести параллель между книгой Ньютона « Хиромантия: раскрытые ее секреты» и внутриутробным обнаружением обезьяньей линии в журнале «Ультразвук в медицине» ? Первая система была построена на знаниях, очень далеких от нашего понимания человеческого тела. Это был мир, в котором было совершенно логично, что планета Юпитер и палец Юпитера связаны, что существует «симпатическая» связь между небесным макрокосмом и телесным микрокосмом. Однако я пришел к пониманию того, что эта, казалось бы, магическая хиромантия — архаичная версия того, чем современные врачи занимаются постоянно и каждый день. Они считывают телесные признаки.
Студентов-медиков обычно учат различать симптом, ощущаемый пациентом, и признак, наблюдаемый и интерпретируемый врачом. Этот признак (сыпь, цвет ногтей, черное пятно, узор на ладони) имеет такое значение (корь, заболевание печени, меланома, синдром Дауна). Таким образом, все врачи проходят базовое обучение интерпретации соматических признаков. Они — медицинские семиотики, независимо от того, как они сами это сформулируют.
Удивительно, что некоторые врачи именно так и говорят. Поначалу мне показалось странным, что лондонский врач Фрэнсис Крукшанк, наблюдавший в 1920-х годах обезьянью линию на ладони Девы Марии, был также глубоко знаком со сложностями современной лингвистики. Размышляя о значении этой обезьяньей линии, которую демонстрировали некоторые из его коллег, а также пациенты, Крукшанк начал настаивать на том, что медицине крайне необходима «теория знаков». Однажды зимним вечером 1926 года он читал лекцию именно на эту тему в Королевском колледже врачей и не мог понять, почему его коллеги-медики сначала закатывали глаза, а затем закрывали их, засыпая от скуки. Связь, которую он провел между клиническим чтением знаков и весьма абстрактной семиотикой, была просто поразительной. Во многих отношениях он говорил на другом языке, и, безусловно, публикация его эссе в специализированной книге «Значение значения»(1923) — предназначенная в основном для философов языка и культурных антропологов из Оксбриджа — никак не убедила его коллег-медиков. Возможно, она была плохо изложена и неудачно представлена, но факт в том, что этот врач-хиромант теоретизировал не только обезьянью линию, но и повседневную клиническую практику: как знаки на человеческом теле наблюдаются, называются, а затем им приписывается значение. Он делал это не только в отношении обезьяньей линии, но и, что немаловажно, в отношении нее.
Все врачи — медицинские семиотики, профессиональные и обученные специалисты по расшифровке телесных знаков. В своем трактате по хиромантии XVI века Парацельс утверждал, что «в человеке нет ничего настолько тайного, что не имело бы внешнего признака». Действительно, в медицинской истории можно обнаружить целый язык рук. Именно врач XVII века Джон Бульвер изложил происхождение языка жестов в своей увлекательной книге « Хирология, или Естественный язык руки » (1644) . Он рассматривал руку как второй рот, настолько сильна ее способность общаться жестами и знаками. Для Бульвера именно рука, а не рот, могла говорить на универсальном языке, являясь «главным инструментом красноречия». Двести лет спустя Белл, один из величайших анатомов своего времени, также писал о «красноречивой» руке. А столетие спустя Вольф в своей работе «Психология жестов» (1945) писала о психоаналитическом теле, которое говорит, помещая свои исследования в контекст приматов именно этой традиции.
Сегодня некоторые смелые и изобретательные медицинские школы очень серьезно относятся к связи между соматическими признаками, языком и интерпретацией, обучая физическому обследованию по принципу «Тело как текст». «Тело каждого пациента рассказывает свою историю», — учат студентов-медиков Стэнфорда. «Это повествование включает в себя прошлое и настоящее социального и медицинского состояния человека». Бульвер, Белл, Крукшанк и Вольф добавили бы: «и будущее»: признаки на руке были не только диагностическими, но и прогностическими. Медицинская школа Стэнфорда рассматривает физическое обследование как искусство старой школы, которое необходимо сохранить, а не вытеснить различными технологиями, которые «видят» изнутри. Это искусство, наука и язык расшифровки фенотипа. Совершенно верно, что Стэнфорд объясняет этот метод «тело как текст» как интерпретацию фенотипа. Однако, когда их врачи преподают этот язык тела, они, возможно, не осознают, насколько давней и выдающейся является традиция расшифровки соматических признаков.
Когда рука покойного Мока впервые обратилась ко мне — гораздо больше, чем просто призрак, — я оказался в культурном тупике, застряв в убеждении, что ладонь имеет отношение только к хиромантии. Однако, конечно же, рука — включая отпечатки пальцев, ладонь и ее складки, морщины и узоры — это обычная человеческая анатомия, наделенная семиотическим и фенотипическим смыслом. На протяжении веков гадалки-хироманты изучали руку, чтобы разгадать будущее и прошлое, здоровье и характер, но то же самое делали и другие специалисты по телу и разуму: врачи, психологи, психиатры, эмбриологи, анатомы, эндокринологи, приматологи и физические антропологи.
Проследив историю языка ладоней, прослеживавшуюся как в прошлом, так и в будущем, начиная с трогательного отпечатка Мока, меня особенно впечатлило то, что Пенроуз, любознательный генетик и старейшина медицинской школы в 1970-х годах, сам занимался историей хиромантии: одна из последних публикаций его блестящей карьеры была посвящена отпечаткам пальцев и хиромантии и была опубликована, между прочим, в журнале The Lancet . Для меня отпечаток Мока постепенно выходил из своего оккультного состояния, переставая быть непостижимым и таинственным, становясь теперь известным, разборчивым и четким, раскрывая историческую тайну.
Элисон Башфорд — историк современной медицины и науки, в настоящее время — профессор истории имени Сциентии в Университете Нового Южного Уэльса в Сиднее, Австралия, а ранее — профессор имперской и военно-морской истории имени Вере Хармсворта в Кембриджском университете в Великобритании. Член Британской академии, она является автором удостоенной наград биографии династии Хаксли « Интимная история эволюции» (2022) . Ее последняя книга — «Расшифровка руки: история науки, медицины и магии » (2025).
https://www.sott.net/article/508318-Strange-bedfellows-What-palmistry-and-medicine-have-always-had-in-commonСр, 09 сентября 2026 г.
