В этой статье расскажем об одном удивительнейшем заболевании, необычайном по многообразию своих проявлений, подделывающемся под самые разнообразные болезни.
Начнем с описания этой болезни у взрослых, ибо там она уже обычно пышно выявляется во всем многообразии, хотя истинные корни ее уходят, как мы увидим из дальнейшего изложения, в раннее детство; и только в детстве (и в основном в дошкольном возрасте) можно предотвратить развитие этой болезни у взрослого. Перед мысленным взором сразу проходят \»больные\» дети и взрослые, казалось бы, совершенно разные по своим жалобам и картине болезни. Одна девочка страдает припадками с судорогами и криком, возникающим при любых неприятных переживаниях и конфликтах, другая внезапно потеряла речь, третий мальчик перестал двигать рукой, у четвертой девушки отнялись ноги, пятая ослепла, шестой мужчина страдает при здоровом желудке неукротимой рвотой, у седьмой дамы был даже поставлен ошибочный диагноз беременности — причина всех этих заболеваний одна — истерия….В этой статье расскажем об одном удивительнейшем заболевании, необычайном по многообразию своих проявлений, подделывающемся под самые разнообразные болезни.
Начнем с описания этой болезни у взрослых, ибо там она уже обычно пышно выявляется во всем многообразии, хотя истинные корни ее уходят, как мы увидим из дальнейшего изложения, в раннее детство; и только в детстве (и в основном в дошкольном возрасте) можно предотвратить развитие этой болезни у взрослого.
На любом сайте о детях можно найти массу информации от встревоженных родителей о необычном поведении их детей, внезапных заболеваниях. Перед мысленным взором сразу проходят \»больные\» дети и взрослые, казалось бы, совершенно разные по своим жалобам и картине болезни. Одна девочка страдает припадками с судорогами и криком, возникающим при любых неприятных переживаниях и конфликтах, другая внезапно потеряла речь, третий мальчик перестал двигать рукой, у четвертой девушки отнялись ноги, пятая ослепла, шестой мужчина страдает при здоровом желудке неукротимой рвотой, у седьмой дамы был даже поставлен ошибочный диагноз беременности — причина всех этих заболеваний одна — истерия.
Для того чтобы понять, как может одна и та же болезнь столь по-разному проявляться, понять, в чем ее сущность, нужно определить, что же представляет собой картина любого заболевания. Оказывается, проявление любой болезни есть не что иное, как защитная реакция организма на вредные для него воздействия внешней среды.
При пищевой интоксикации наступают рвота, понос, которые являются защитной реакцией организма, выбрасывающего ядовитые вещества из желудка и кишечника. При ангине увеличиваются лимфатические железы вокруг глоточного кольца, не дающие инфекции проникнуть в организм, повышается температура тела, что способствует уничтожению проникших в организм микробов. При ранении какого-либо участка тела вокруг этого участка появляется воспаленная припухлость из скопления клеток, роль которых поглотить и растворить попавшие микробы, рассосать размозженные ткани и т. п. Болезненность движений при переломе или ушибе сигнализирует о необходимости предоставить полный покой поврежденному органу. Слезотечение из глаза удаляет попавшую в него соринку. Какое бы заболевание мы ни рассматривали, оказывается, что все его симптомы есть проявление защитных сил организма.
Что же такое истерия?
Истерия во всех своих проявлениях тоже есть попытка защиты организма от вредных для него воздействий, но не таких, как при остальных заболеваниях (ушиб, инфекция, отравление и т. п.), а от воздействий психологических, т. е. тех условий жизни и отношений, которые не устраивают больного. Причем надо подчеркнуть, что, хотя истерия (во всяком случае в своих первых проявлениях) и является попыткой организма найти выход из психологических и социальных трудностей путем «бегства в болезнь», это происходит также независимо от сознательных намерений больного, как и действие защитных механизмов, включающихся при всех других заболеваниях.
По образному выражению, «истерия является великой симулянткой», имитирующей картину самых различных болезней, но симулянткой является сама болезнь — истерия, но отнюдь не является симулянтом больной-истерик.
Для иллюстрации возьмем несколько примеров первых проявлений истерии у взрослых, так как при первых проявлениях легко проследить психологический механизм «бегства в болезнь» (или «условной приятности или желательности», как называет это А. М. Свядощ), а в дальнейшем истерические механизмы уже так отшлифовываются и автоматизируются, что включаются и при ситуациях, не дающих возможности усмотреть в них этот механизм выгоды.
Толчком всегда служат какие-либо жизненные трудности или неприятности.
Осенью 1947 года (это были трудные послевоенные неурожайные годы, когда продуктов питания не хватало) в клинике нервных болезней находилась на излечении одна больная. Она лежала по поводу совсем другого, не истерического заболевания, но имела слабый тип нервной системы и, главное, была неправильно воспитана, не приучена к преодолению трудностей. Заболевание, которым страдала эта женщина, уже прошло, и заведующая отделением на обходе сказала ей, что в ближайшие дни ее выпишут. Больная взволновалась и растерялась: она испугалась трудностей жизни вне больничных стен. На почве этого волнения у больной развился один из типичных истерических симптомов: каждый день ровно в одиннадцать часов утра она стала засыпать глубоким сном и спала до трех часов дня. Это не было притворством — это был настоящий глубокий сон, из которого больную до наступления трех часов дня вывести было невозможно.
Физиологическая сторона этого явления совершенно понятна. Слабые клетки коры головного мозга больной не выдержали нервного напряжения, и в них развилось торможение, а сон, как установил И. П. Павлов, и является глубоким торможением, разливающимся по коре головного мозга. Понятен и психологический механизм «бегства в болезнь»: с одиннадцати до трех часов больных выписывали из клиники, и тем, что больная каждый день в это время глубоко спала, она делала невозможной пугающую ее выписку, включением болезненного, истерического механизма избавлялась от нее.
Интересна и показательна в дальнейшем судьба этой больной. Было решено оставить ее в клинике для дальнейшего наблюдения. Женщина продолжала ежедневно спать с одиннадцати до трех часов дня, будучи в остальное время практически здоровой. Прошло недели три. Однажды, когда я пришел утром в клинику, дежурный врач доложил мне, что вчера вечером больная поссорилась с соседкой по палате и у нее был типичный истерический припадок с криками, судорогами. Я сказал врачу, что мы, видимо, допустили ошибку, создав больной возможность получать выгоду от истерии (отменили выписку), и тем самым способствовали дальнейшему проявлению у нее истерии и что я сегодня же сообщу больной о том, что мы ее выпишем в любое время. Эти мои слова медицинская сестра передала больной, и, когда я после этого вошел в палату и направился к кровати больной, она при виде меня сразу же впала в состояние глубокого сна (хотя было не одиннадцать часов, а около девяти.) Механизм этого явления также понятен: больная растеряна, испугана предстоящим объяснением со мной, не знает, как себя вести, что ответить, и на фоне этого напряжения снова развивается охранительное торможение коры — сон. Подчеркиваю, что это не притворство, она впадала в сонное оцепенение совершенно независимо от своего желания, как цепенеет от страха кролик, на которого смотрит змея.
С этого дня истерических припадков (грозящих ей выпиской) у этой больной не повторялось, но она продолжала ежедневно спать с одиннадцати часов до трех часов дня и, кроме того, сразу же впадала в глубокий сон, когда бы я к ней ни подходил (падала спящей даже в коридоре при встрече со мной).
Через несколько месяцев было проведено снижение цен, отменена карточная система; стало легче жить, и, следовательно, отпали трудности, пугающие больную. Все истерические явления у нее прошли, она охотно выписалась из клиники и продолжает нормально жить и работать.
Еще примеры.
Молодая женщина, встречающаяся украдкой от мужа со своим знакомым, узнает, что об этом стало известно мужу. Тут же на почве нервного потрясения она теряет дар речи. Физиологически это опять-таки торможение слабых нервных клеток коры головного мозга при слишком сильном для них раздражении. То, что в данном случае торможение выключило именно речевую функцию, объясняется тем, что женщина напугана предстоящим разговором с мужем, хочет избежать его, а потеря речи и дает ей эту возможность. Конечно, и в этом случае (как и всегда при истерии) имеет место не сознательное притворство, а настоящее заболевание, хотя и вызванное попыткой «бегства в болезнь», но без всякого участия в этом сознания или воли больной.
Девятнадцатилетней девушке делает предложение выйти за него замуж очень хорошо материально обеспеченный пятидесятилетний мужчина. Естественно, что брак с человеком, который годится ей в отцы, не привлекает девушку, но у нее есть тетка, под влиянием которой она находится. Тетка начинает уговаривать девушку согласиться на брак с человеком, очень хорошо материально обеспеченным.
Девушка, легко внушаемая, не умеющая и не привыкшая принимать и осуществлять собственные решения, под влиянием тетки после мучительных колебаний дала согласие на брак. Но в день, когда нужно было идти в ЗАГС регистрировать брак, у нее внезапно отнялись ноги, т. е. развился истерический паралич ног («чтобы не идти»), спасающий ее от нежелательного замужества, от которого она не имела силы и мужества избавиться нормальным, сознательным путем.
Таких примеров можно было бы привести немало, но и приведенного уже достаточно для общего представления о поводах, вызывающих первое проявление истерии.
Однако эти примеры могут создать впечатление, что истерия — заболевание, выгодное и удобное для больного (одна сумела избавиться от трудностей, другая — уйти от неприятного объяснения с мужем, третья — избавиться от брака с нелюбимым человеком). К сожалению, это не так. Если первые проявления истерии и являются в некотором отношении попыткой получить какую-либо выгоду, то в случае если эта выгода будет достигнута, в дальнейшем истерические проявления будут возникать при любом волнении, хотя они и не смогут быть полезными больному, и даже если они ему будут во всех отношениях невыгодны.
В диспансере под наблюдением находится больная истерией женщина, с которой мы впервые познакомились, когда она была еще студенткой. Будучи студенткой II курса, она плохо подготовилась к экзамену и получила неудовлетворительную оценку. Тут же в аудитории у нее начался истерический припадок. Перепуганный экзаменатор, чтобы как-то успокоить «нервную» студентку, завысил ей оценку. Преподаватели других кафедр, узнав об этом случае, начали побаиваться студентки, так бурно реагирующей на плохие оценки, и даже когда она отвечала явно плохо, ставили ей «удовлетворительно».
Истерические припадки принесли девушке выгоду и таким образом закрепились. С тех пор истерические припадки стали возникать у этой больной при любых, даже незначительных жизненных неприятностях, причем они часто уже не приносили ей никакой выгоды, а даже, наоборот, мешали ей занять определенное общественное положение, исковеркали ее личную жизнь, но избавиться от них молодая женщина сама уже не могла.
Жизненные трудности, неприятные переживания встречаются в жизни почти каждого человека. Почему же истерией заболевают лишь немногие?
Возникает истерия (как и всякий невроз) при определенном неблагоприятном сочетании трех основных факторов: соответствующего типа высшей нервной деятельности, неправильного воспитания и наличия психологических, или социальных, трудностей.
Истерия возникает на фоне слабого типа нервной системы преобладанием эмоций над рассудком, первой сигнальной системы над второй.
Как раз такое сочетание и характерно для нервной системы ребенка, ибо чем ребенок моложе, тем слабее развита деятельность коры головного мозга, и особенно вторая сигнальная система.
Поэтому у детей истерия встречается несравненно чаще, чем у взрослых, но проявляется она обычно не в виде истерических параличей, немоты, летаргического сна и т. п. (хотя, например, частичная немота при стеснении или испуге, упорные рвоты или приступы неодолимой сонливости при нежелательной для ребенка обстановке и т. п. встречаются не так уж редко), а в виде истерических припадков, почему-то носящих безобидное название капризов. Дело, конечно, не в названии, а в том, что, считая их просто капризами, мы не уделяем им достаточного внимания, не задумываемся над тем, что именно из них-то и вытекает истерия взрослых во всем своем красочном многообразии. Истерия у взрослых — это лишь рецидив детской истерии, закрепленной неправильным к ней подходом.
Все начинается с мелочей. Ребенку чего-то хочется, и он просит дать ему конфету, игрушку, позволить влезть на табуретку и т. п. На свою спокойно высказанную просьбу он получает отказ. Тогда ребенок, для слабой нервной системы которого этот отказ в исполнении его желания является в некоторой степени психическим потрясением, дает нервный срыв: начинает кричать, топать, бросается на пол, стучит кулаками, т. е. впадает в настоящий, типичный истерический припадок, типичный как по своему проявлению, так и по причине его вызвавшей.
И тут сплошь и рядом происходит роковая ошибка. Мать или воспитатель по тем или иным соображениям (мешает крик ребенка, или становится его жалко — «Как, бедный, расстроился», или неловко перед окружающими и т. п.) идут на уступки ребенку, выполняют его желание. Тем самым получается то, что И. П. Павлов назвал «закреплением истерической реакции»: ребенок получает опыт, что достигнуть желаемого можно лишь путем каприза, т. е. истерической реакции.
Если вначале ребенок прибегает к капризам, пытаясь этим воздействовать на взрослых, и иногда даже украдкой поглядывает, какое это производит на них впечатление, то постепенно истерические реакции закрепляются, автоматизируются, и ребенок уже не в состоянии не прибегать к ним, если что-то препятствует осуществлению его желаний. Истерическая реакция, поддержанная «положительным подкреплением», т. е. удовольствием, становится стойкой и прочной.
Опасность этих детских капризов недооценивается обычно ни родителями, ни воспитателями, ни даже врачами. Между тем, если подробно ознакомиться с детством больного истерией, почти всегда можно обнаружить, что истерические проявления (чаще всего в виде капризов) имели уже место в возрасте 2—4 лет, но тогда они не были вовремя оборваны, заторможены, и поэтому послужили причиной возникновения тяжелой истерии. Истерия у взрослого есть обычно лишь рецидив детского «каприза», закрепленного неправильным воспитанием.
Может показаться, что мы здесь несколько сгущаем краски. Обычно капризные малыши (даже при потакании их капризам), в конце концов становясь старше, перестают бросаться на пол и кричать по всякому поводу. Однако это благополучие мнимое, чисто внешнее. Предрасположение к истерии сохраняется. Истерия в это время переходит как бы в скрытое состояние. Этот скрытый период обусловлен тем, что с возрастом сила нервной системы и удельный вес второй сигнальной системы возросли, а жизненные конфликты еще очень незначительны, поэтому не могут вызвать истерической реакции.
Однако если человек с закрепленной с детства склонностью к истерии столкнется, уже будучи взрослым, с достаточно трудной, травмирующей его психику ситуацией (как это имело место в вышеприведенных примерах), истерия выявится во всей своей полноте.
Как же нужно поступать, чтобы затормозить, оборвать истерическую реакцию ребенка, не дать ей возможности перерасти в дальнейшем в истерический невроз?
У ребенка достигается это чрезвычайно просто. Нужно стараться без нужды не создавать обстановку, способствующую возникновению нервной реакции у ребенка. Для этого надо по возможности выполнять спокойно высказанные ребенком просьбы, удовлетворять его желания. Если удовлетворить его желание не представляется возможным, надо выслушать ребенка и спокойно объяснить ему, почему сейчас вы не можете сделать то, что он просит, например: «Сейчас у меня нет денег, но вот папа получит зарплату, и я тебе куплю эту игрушку», и, конечно, в дальнейшем действительно купить. Или: «Сейчас на улице холодно, нельзя идти босиком, если завтра будет теплый день, я тебе дам побегать без сандалий».
Если же ребенок начинает капризничать, ни в коем случае нельзя пойти ему навстречу и удовлетворить его желание. Ребенок видит, что если он попросит о чем-либо спокойно, то в большинстве случаев он получает желаемое («положительное Подкрепление»), а если капризничает, он никогда ничего не получает («отрицательное подкрепление»). Такое поведение всех без исключения окружающих ребенка людей обрывает истерическую реакцию и прочно предохраняет его от развития истерического невроза.
К проявлениям капризов у ребенка надо быть очень внимательным и тут нельзя идти ни на какие компромиссы.
Одна мать рассказала мне с гордостью: «Мой двухлетний Витя захотел схватить со стола отцовские деловые бумаги. Когда я сказала ему, что нельзя их трогать он начал кричать, топать ногами, тянуться к ним. Я на секунду повернула его в другую сторону и в это время ловко подменила лежащие на столе отцовские бумаги старыми газетами. Витя схватил их, стал рвать, пришел в восторг. Видите — и бумаги сохранила, и ребенка ублажила».
Бумаги мать действительно сохранила, но ребенку она нанесла трудно поправимую психическую травму. У ребенка создалось впечатление, что, пока он просил спокойно, желанные бумаги ему не давали, но достаточно ему было занервничать, как бумаги оказались у него в руках. И действительно, после этого случая Витя с каждым днем становился все нервнее, капризнее, непослушнее.
Как надо было поступить, когда Витя попросил отцовские бумаги? Нужно было, не доводя его до истерики, спокойно сказать: «Эти бумаги папины, их трогать нельзя. Но вот тебе твои бумаги»,— и дать ему старые газеты. Отцовские бумаги были бы тогда сохранены, но при этом было бы сохранено и здоровье ребенка.
Выступая на XVIII Международном психологическом конгрессе в Москве, американский ученый Н. Миллер привел интересные факты. У двух мальчиков перед уходом в школу в день экзаменов возникали болезненные симптомы: у одного — спазмы сердечных сосудов, у другого — расстройство желудка. И показательно, что возникало именно то заболевание, которое внушало особый страх родителям мальчиков: у мальчика, родители которого боялись болезней сердца, именно симптомы такого заболевания и появлялись в соответствующих условиях, у мальчика же, родители которого особенно пугались желудочно-кишечных заболеваний, появлялись все признаки данного заболевания.
Причина этого в том, что родители своим неправильным отношением, сами того не желая, выработали у детей конкретные проявления страха. Так, мать мальчика, боявшаяся сердечно-сосудистых заболеваний, если сын жаловался, например, на боли в желудке, не обращала на эти жалобы никакого внимания, но если сын бледнел и хватался рукой за сердце, мать пугалась и заявляла, что он болен и в школу не пойдет. Это освобождало мальчика от необходимости сдавать экзамен, которого он боялся. Оказавшись выгодными, эти сердечно-сосудистые реакции закрепились. То же происходило у другого мальчика, но у него были закреплены другие симптомы — симптомы желудочного заболевания.
В экспериментах на крысах было показано, что можно приучить крыс произвольно замедлять или учащать сердцебиение, если соответственно награждать, т. е. поддерживать чем-либо приятным, определенный ритм сердечных сокращений. Так же можно воздействовать на характер работы кишечника, слюнных желез и других органов.
Тем самым удалось показать, что и вегетативные, не зависящие от воли животного процессы можно регулировать условнорефлекторным подкреплением.
Эти новые данные еще раз подчеркивают важность уже неоднократно указанного положения, что любая болезненная реакция организма, поддержанная положительным подкреплением (выгода, удовольствие), прочно закрепляется.
Хочу разъяснить здесь также то, почему истерические проявления встречаются одинаково часто как у девочек, так у мальчиков, тогда как среди взрослых у женщин истерия встречается в 10—12 раз чаще, чем у мужчин. Некоторое, но небольшое значение имеет здесь тип высшей нервной деятельности, т. е. среди женщин встречается несколько больший процент лиц со слабым типом нервной системы и особенно с относительным преобладанием первой сигнальной системы. Такое сочетание, как уже указывалось, предрасполагает к заболеванию истерией.
Однако основная причина не в разнице типов высшей нервной деятельности, а в особенностях воздействия воспитания и внешней среды.
У дошкольников истерические реакции встречаются одинаково часто и у мальчиков и у девочек, но по отношению к девочкам чаще проявляют излишнюю мягкость, их больше жалеют, и поэтому у них чаще закрепляются истерические проявления.
Предположим, что девочка и мальчик сохранили склонность к истерическим реакциям до школьных лет. Мальчик, который стал бы при всякой незначительной неприятности и конфликте плакать и т. п., вызывал бы насмешку и пренебрежение товарищей, что отучило бы его от истерии.
У девочек, к сожалению, часто бывает наоборот. Истеричная девочка кажется подругам более нежной, ранимой. Они начинают относиться к ней особенно бережно, боясь ее чем-либо расстроить, и тем самым невольно закрепляют истерию.
Предположим, склонность к истерии сохранилась у девочки и мальчика до юношеского возраста, периода первой любви. Представьте себе юношу, который пошел бы на прогулку с девушкой и, испугавшись чего-нибудь или будучи расстроен чем-либо, упал в обморок или у него начался бы истерический припадок. С таким юношей ни эта девушка, ни ее подруги больше гулять не будут. Нервное проявление окажется невыгодным и затормозится.
Иное дело — девушка. Нервная, чувствительная девушка, пугающаяся при малейшей опасности или трудности, у неравнодушного к ней неопытного подростка может вызывать в первое время даже повышенный интерес, так как, «защитив» это «хрупкое создание» от лающей на нее собаки или подобной «опасности», он лишний раз испытывает удовольствие от проявления своей мужской смелости. Поэтому нервная девушка, дающая возможность стать ее «защитником», иногда на первых порах пользуется даже большим успехом у юношей, чем полноценная, здоровая. Опять закрепляется истерия.
И наконец, у взрослых. Те жизненные конфликты, которые возникают у мужчины, обычно не могут быть с выгодой для него разрешены путем «ухода в болезнь» — истерии. Истеричный мужчина вызывает у окружающих осуждение и насмешки.
Другое дело — женщина. В семейном быту истерические проявления женщины еще нередко оказываются могучим оружием воздействия на близких. Муж побоится перечить своей «нервной» жене, соседи по квартире, по дому уступят вздорным требованиям «истерички», чтобы с ней «не связываться». Все это и закрепляет истерию.
Итак, подытоживая все вышесказанное, мне хочется еще раз подчеркнуть: будьте внимательны к детским капризам — первым проявлениям истерии, не поддерживайте и не закрепляйте их. От «безобидного» детского каприза до тяжелой истерии, могущей искалечить всю жизнь как самого человека, так и его близких, всего один шаг!
